За окном стоял апрель. Апрель тут был, надо сказать, замечательный. Весь в цветах, приятных ароматах и бабочках. С самого утра начинало светить солнце и не пропадало до самого вечера. А если шел дождик, то исключительно слепой, приятный, тёплый и немного мокрый.

Зайчонок только проснулся и сидел на кровати, поглаживая свои ушки. Ему доставляло огро-омное удовольствие вот так сутра сидеть с закрытыми глазами и гладить свои пушистые белоснежные ушки. В такие моменты в его голове не застревала ни одна мысль. Всё дело было в ушках и в неописуемой приятности ощущений.

И вот он открыл один глаз, затем другой и сразу начал думать: «попить чаю или кофе а может быть кофе с молоком или чаю с молоком и надо ли класть сахар и сколько сахара мне положить а может быть с вареньем а с каким». Но всё уже было решено, за это время его мохнатые лапки уже всё сделали, и перед ним стояла кружка чая с молоком и двумя кусочками сахара. «Ну и хорошо», – подумал зайчонок и пошел умываться.

Попив чаю, он решил немного прогуляться, ведь за окном – со-олнышко! Ба-абочки! Цветы! И чистый, свежий и ароматный воздух. Когда еще ему придёт в голову пойти прогуляться после чашки чая с молоком?! Конечно, откладывать нельзя! И он пошел.

Он шел по зеленым лужайкам, похлопывая своими мягкими лапками по стеблям, на которых из стороны в сторону болтались бутоны. Иногда он останавливался, привставал на носочки, чтобы дотянуться до бутонов, и нюхал их, что было силы, чтобы полностью впитать в себя это приятный запах. А когда ему наскучивало просто идти, он начинал кувыркаться, громко смеясь и пофыркивая от того удовольствия, которое его переполняло. А после кувырканий он бухался в траву на спину и нежился на солнышке.

И вот он зашел в лес. Всё было такое зеле-еное, что глаз нельзя было оторвать. Оставалось только любоваться. А когда он смотрел вверх, то даже замирал, завороженный пробивающимся сквозь листву солнцем и загадочной прозрачной дымкой, которая летала в этих лучиках...

Но тут на пути ему попался колодец. Обычный колодец. Только без всяких ручек и вёдер. То есть такая дли-инная дырка в земле, а там внизу должна быть вода… Зайчонок подошел к колодцу, заглянул в него так, что его ушки свесились внутрь, и сказал:

— Привет!
— Привет, — неприветливо ответил кто-то.
— А ты чего тут делаешь?
— Сижу.
— Там же темно и неую-утно, — он чуть-чуть призадумался, — и, наверное, даже сыро.
— Ну и что.
— А тут солнышко светит, и бабочки летают, — сказал зайчонок, улыбаясь.
— Угу, — снова ответил кто-то неприветливо.

— А что у тебя случилось? Зачем ты там сидишь?
— Хочу!
— Ну, как можно хотеть сидеть в таком тёмном, сыром и неуютном месте?
— Просто, — уже не неприветливо, а как-то очень грустно ответил кто-то.
— Просто не бывает, — слегка вредничая, сказал зайчонок.
— Бывает.
— А как ты будешь выбираться?
— А… у меня верёвка есть… и вообще, я собираюсь здесь жить.
— Но к тебе же никто в гости не придёт, в такое тёмное, сырое и неуютное место, тебе же будет очень скучно, — с жалостью сказал зайчонок.
— Не будет! А если будет, то я лягу спать.
— Тогда тебе надо будет очень много спать, — задумался зайчонок.
— Тогда я буду много спать! — не выдержал кто-то.
— Вылезай, пойдём погуляем вместе, а потом мы можем попить ча-аю, — зайчонок особенно радостно закончил фразу, так как пить чай он любил безумно.
— Не знаю… там ничего интересного. Лес, трава, небо. Я всё уже видел.
— Ну и что! Я тоже! Но ведь это совсем не значит, что это всё тебе уже не нужно. Ведь это так хорошо, кувыркаться на лужайках, сидеть в травке, окруженным ароматом цветов, и наблюдать, как проплывают нежные пушистые облака, — тут он особенно замечтался и даже не заметил, как из глубины колодца вылетел один конец веревки.
— Привяжи, пожалуйста, — каким-то виноватым тоном сказал кто-то из колодца.

Зайчонок привязал верёвку как можно крепче к ветке дерева и уселся, раскинув задние лапки, а передними лапками он от волнения тянул ушки вниз и завороженно (даже рот приоткрыл) смотрел на выпирающую верхушку колодца.

— Привязал? — донеслось оттуда.
— Да, да! Вылезай! — в нетерпении крикнул зайчонок, ему так хотелось наконец-то увидеть, кто же это там сидел, он даже начал подёргивать задними лапками.

Верёвка заметно натянулась, видимо, кто-то уже начал лезть наверх. И зайчонку казалось, что это будет бесконечно. Ему всё хотелось, чтобы скорей этот кто-то уже вылез.

Прошло, наверное, около минуты, и тут показалось два уха. Только это были чёрные ушки, и мех на них был слипшимся и некрасивым. Потом показалась мордочка, с грустными-грустными глазами, и затем, спрыгнув с каменного бортика колодца, перед зайчонком оказался такой же заяц, только ужасно немытый и печальный.

— А знаешь что! Сперва мы тебя помоем!, — радостно сказал белый зайчонок, схватив за лапу грустного и потащив его за собой, — а потом пойдем пить чай с вареньем! — на бегу кричал он, — а потом пойдем кувыркаться на лужайках, бегать за бабочками и смотреть на облака-а!

А грустный зайчонок ничего ему не отвечал, он просто еле успевал перебирать лапками, озираться по сторонам и впервые в жизни замечать, как всё наливается красками, как приятно пахнет вокруг, какие зеле-еные деревья, какое чудесное синее небо и какое безумно приятное солнце!

Иллюстрированно Натальей Януш.