Километры писчей бумаги замараны писаками.
Не жалели писаки рук своих, до крови!
Сидели, мучались, не писали, не какали, страдали,
И всем грубили, отворачивались, нахмурив брови.

***

Сижу я летним вечером в своей квартире и смотрю в окно.
На улице, на проволоке, на шнуре (что там ещё?) сушится сукно.
Ну, думаю, пиздец! Сукно на улице висит, ну кто его повесил?
И кот сидит на подоконнике, не курит и не пьёт и хвост чуть свесил.

***

На улице мужчина подошёл и, значит, спрашивает:
– А где вы, молодой человек, взяли такое кашне?
А я и не помню, говорю, – не помню, – а он всё допрашивает.
Ну, надоело мне, думаю: «чёрт с ним», отдал ему кашне.

***

Небо трещинами утра
Сквозь окна пробьётся.
Разбудит тебя,
Усталость в клубок завернётся.

Улица людьми обнимет.
Глазами, суетой лица покажет.
Пойдёшь, а сам ещё во вчера застрял,
Мысли все поразмажет.

Куришь, не хочется, думается:
Потерял всё, тоска лицо свела.
Девочка бежит, летит, бант болтается,
А тут, внутри, всё коряво, ноет, скулит, мается.

***

Побыть бы чьим-то псом,
Чтоб в гриву кто-то руки запускал
И вечером, после работы, нехотя ласкал.

***

Накинув куртку и сметая крошки со стола,
Я вышел рано утром, ты ещё спала.
Кричали чайки, гудели пароходы,
А выше этажом опорожняли задние проходы.

Я шёл по влажному асфальту улиц,
Беседовал с собаками, курил.
И памятью любимых лиц
На перекрёстке сбитый человек застыл.

***

На фиолетовом прибоя полотне
Оранжевым пятном ты появилась,
И алым полились твои слова,
И радугой вдруг стала голова.

***

Пока на кухне мыла ты посуду,
А я в кладовке дрель искал.
Нещадно одиноко на Бермудах
Корабль без матросов проплывал.

***

Красными пятнами, лентами на ветвях
голых, дрожат, срываются лоскуты
меня.

Пьяное утро, шинами мокрыми по афальту, бодрит.
Небо оттает, солнце растопит.
День закричит.

Сторонясь глаз, под конвоем домой
иду. Может быть завтра уже
на убой?

Фонари одинокие, тёплые, позовут на прогулку
ночью. А внутри тяжёлое, бьётся и везде
отдаётся чугунно гулко.

***

Ответы плавают в вине,
В сигарете тлеют вопросы.
Оседают тоскливо внутри
Мысли, заплетаются в косы.

Слышишь? Монологи сумасшедших людей.
Они там внутри нагло селятся.
Кто-то из них здоровый, живой,
А какие-то завтра повесятся.

Стены, лестницы, лампы, пепельницы,
Бокалы, стаканы всегда под рукой.
И душа в трещинах глиной лепится.
А это снова не я, снова кто-то другой.

Утро бледным солнцем, ленивое,
Отрешённо стягивает времени одеяло.
А ты в памяти улыбаешься, светлая, счастливая.
Мне тебя так вчера не хватало.

***

Тоска своими дохлыми руками
Обвила шею мне и водку предлагает.
И в общем-то она приятная особа.
И с ней порою очень хорошо бывает.

***

По людной улице идёшь, тоскливо.
Суют рекламки всякие промоутеры,
Кто-то сильно просит деньги на пиво,
А кто-то вот в кафе есть брокколи.

На трубе музыканты играют,
Рядом плюшевые зайцы прыгают,
В подвротне кто-то рыгает,
Бензин по дорогам машины двигает.

Удалишься от всех этих презрений,
Уйдешь в себя со всеми двориками,
Найдешь, что послушать из своих сомнений,
Пожелаешь пропасть всему пропадом.

Посмотришь в небо ярких красок,
Захочешь заплакать, но как-то нечем.
Да и карнавал пошлых плясок
Отвлекает, и другие пошлые речи.

Пойдешь домой томимый нежностью.
Она внутри плещет, сердце баюкает.
Легко, воздушно, вытекает из трещин
Сердца, любовь и по асфальту плюхает.

***

Сколько ещё ненужных строк испишет человек,
Чтобы понять, что никому не нужен он вовек.
Что он ничто, тем более никто,
И что любить он может только никого.

Никто его друзья и обладает он ничем.
И вместо «почему?» надо спросить «зачем?»
Но это тоже всё излишние сомнения,
За пять минут вошедшие в формат стихотворения.

***

Деревья… ветви ветер гнёт
И дождь.
Где ты сейчас?
Куда идёшь?

Пропитано всё сажей, кофе...
И сигареты горло жгут.
С каждой неделей, намотанный тугой бесчувственности жгут, всё туже,
Задавит всё, что хочет вырваться наружу.

***

Мораль и совесть,
честность, доброта.
С самого детства эти твари
в душе вроде крота.
И как отделаться от них
не знаешь поначалу.
Но вот вчера всё получилось,
я наслаждался, когда любовь кричала.

***

Я беру твою руку правую
И смотрю в твои очки с оправою.
Ты говоришь мне своими губами,
Что, наверное, что-то есть между нами.

Перевожу взгляд чуть ниже и вижу
Красную с полосками белыми лыжу.
– Лыжа! Мне пора, у меня ж физкультура!
– Ушел… в лыжника влюбилась… дура!

***

Однажды мысль Ивана Пронина
бежала из его головы.
Он сначала пытался по-мирному,
был с ней только на "вы".
Но она всё пыль в глаза пускала,
затуманивала сознание...
"Суицид", глаза отводя, говорили
на родственном опознании.

***

Лето, лето, лето!
Свежая котлета!

Осень, осень, осень!
Жариться котлету бросим!

Снег кружится, вот Зима!
Котлета, женский род, она!

Весна, везде орут коты!
И с кухни запах котлеты!

***

Два человека, братья по разуму,
На улицу вышли, одеты по-разному.
Думают тоже как-то отлично.
Понятия разные, что есть прилично.

Один любит рыжих, другой круасаны.
Один за "Зенит", другой за "Динамо".
И первый желает нести добродетель.
Второй же в заботах о будущих детях.

Но в этот весенний тёплый денёк
Всем параллельно, всё поперёк.
И всем наплевать, как Клава одета.
В небе виднеется шлейф от ракеты.

***

Человеку свободного народа
В чистой яме современного социума
Жутко не хватало кислорода.
Да так, что не выразить эмоциями!

И как-то темной ночью, летней
Он решил, что хватит, достаточно!
Он подготовил план намедни
(Истратил запасы силы остаточной)

И план получился весьма незаурядный.
Свободный человек вышел, нарядный,
С ружъем в руках (досталось от деда),
И днем он уже не отведал обеда.

***

В нерешённых проблемах головного мозга
Скрываются смутные очертания.
Чего-то такого, о чём уже поздно,
И от чего бывают страдания.

***

Я говорю Пушкина языком.
Я знаю EXE, BAT и COM!
Я бегаю сутра трусцой.
Я был вчера во сне овцой!

И это всё забавы ради
Я записал в своей тетради.

***

Обуреваемый весеннею тоской
Иван Данилов переспал с доской
На утро он проснулся бодрым
Доска лежала и поглаживала бёдра
Он тоже их погладил нежно
И как-то так, почти небрежно
Потом они глядели в потолок
Боясь нарушить этот мира уголок
И всё глядели, что-то представляли
Иван про лес, доска же про таинственные дали
И тут щелчок, и сразу у обоих
И прочь сорвались взгляды их с обоев
И устремились в глубь души друг друга
Теперь ты друг, а я твоя подруга
Лежали невесомо, безмятежно
И музыка вдали, так нежно-нежно
Собаки со двора ей подпевали
И буйство красок, как на карнавале.

***

Не зная что и где и будет как,
Василий Пронин залазил на чердак.

Он лез наверх и мучали сомненья.
Сжимали руки лестницу, дрожа.
И где-то там внутри сжималось изумленье.
Как будто сел он на колючего ежа.

И в голове его метались мысли нервно:
"А может быть…", "а вдруг…", "а ну и пусть!"
Ну вот и всё, вот крышка чердака, наверное.
За ней? Вон там коты и небо, а внутри вот грусть.

***

"Что есть тупизна и философия?"
Спросила девушка Софья
У инженера Авосина
(Он завалил вчера лося!).

"Тупизна, – говорит инженер,
– Это когда не соблюден размер.
По недосмотру чьему-то.
Оплошность! Конечно глупо!

А философия, это когда
Размеры не соблюдаются никогда.
И не просто, по недосмотру.
А нарочно, с запалом, упёрто!"

***

Не могу найти себе покоя.
Мне плохо и сидя и стоя.
И не в радость ни весна ни осень
С ногами размером 48

***

Я бы мог полжизни прожить в лесах амазонки
Или стать хорошим мужем для какой-нибудь японки.

Я бы мог съесть котлету, всю целиком
И потом вместе с хлебом запить молоком.

Я бы мог двух овец побрить одной бритвой
Или сока морковного выпить поллитра.

Я бы мог прокатиться на лыжах с горы
Или скушать немного кленовой коры.

Но пока я сплю, со мной спят мои руки
И мозг мой гниет от гнетущей скуки.

***

Сруби сосну, убей оленя,
Пожри, поспи – убьешь и время.

***

Как-то раз в кафе зашел,
Официанта там нашел,
Говорю ему: «Давай!
Каппучино подавай!»
Отвечал он мне несмело
(дрожью всё покрылось тело):
«А конфуз такой у нас –
кофе кончился запас»
Я уж думал впасть в кручину,
Он мне быстро: «Нет причины
Из-за мелочи страдать.
Может, чаю наливать?»
Грозным взглядом одарил,
Говорю: «Вы что, дебил?
Кофе я хочу испить,
Посидеть и покурить»
«Извините, бес попутал,
Приходите к нам наутро»
И, откланявшись, ушел...

За окошком снег пошел.
Я сидел, смотрел туда
И подумал: «Не беда...»
И, пальто снимая с крюка,
Промелькнуло: «Вот же ж сука!!»

***

Коля, водопроводчик,
Заодно и ракет наводчик,
Пошел выгулять своих дочек
В парк распустившихся почек.

Дочки попросили мороженого
И еще два кусочка пирожного.
Мороженое было заморожено,
Производство пирожных отложено.

Так, в расстроенных чувствах, в синей кепке,
Папа-водопроводчик-наводчик, держа своих дочек крепко,
Шел быстрым шагом домой, на улице пекло,
А в сознании его, величие отечества всё блекло и блекло.